Темой пленарного заседания Международного форума «Биопром: промышленность и технологий для человека» стала экосистема высокого качества жизни.
Участие в мероприятии приняли первый заместитель Председателя Правительства Денис Мантуров, министры промышленности Антон Алиханов, здравоохранения Михаил Мурашко, науки Валерий Фальков, сельского хозяйства Оксана Лут, помощник Президента Андрей Фурсенко, президент Курчатовского института Михаил Ковальчук, президент РАН Геннадий Красников, генеральный директор ГК «Росатом» Алексей Лихачев, председатель Правления «СИБУР Холдинг» Михаил Карисалов, врач традиционной китайской медицины Ван Ши Хэ, генеральный директор NAFCO Джордж Абраду-Отоо, руководитель ФМБА Вероника Скворцова, член Коллегии (министр) по промышленности и агропромышленному комплексу Евразийской экономической комиссии Гоар Барсегян, основатель Ассоциации по борьбе с генетическими заболеваниями ОАЭ Марьям Матар, руководитель образовательного фонда «Талант и успех» Елена Шмелёва, генеральный директор Группы «Магнит» Евгений Случевский, и губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев.
– Сегодня именно внедрение инновационных технологий в медицине и фармацевтической промышленности, в сельском хозяйстве и лесном комплексе, энергетике и жилищно-коммунальном хозяйстве во многом определяет качество жизни людей, их здоровье и экологическое благополучие, – отметил в своём приветствии Владимир Путин. – Особую роль в решении этих масштабных, востребованных задач призван сыграть новый нацпроект «Технологическое обеспечение биоэкономики». Он направлен на консолидацию усилий государства, бизнеса и науки для выработки системных подходов к созданию передовых конкурентоспособных производств и современных рабочих мест, повышению доли продукции биоиндустрии в структуре потребления, обеспечению технологической независимости нашей страны в этой стратегически важной сфере.
Долгосрочный ориентир
– У нас появился долгосрочный ориентир – «Стратегия развития биоэкономики», утверждённая накануне, – заявил заместитель Председателя Правительства Денис Мантуров. Её ключевые приоритеты направлены на укрепление технологической базы глубокой переработки биоресурсов, формирование новых рынков и расширение применения биотехнологий в традиционных отраслях. Сегодня в этих направлениях задействованы сотни российских предприятий и организаций.
Профильный национальный проект позволил объединить их потенциал, и первые результаты уже очевидны. За девять месяцев текущего года выпуск продукции в сфере биоэкономики увеличился на три %. Пока темпы скромные, однако по мере реализации нацпроекта они должны уверенно нарастать благодаря масштабированию производства ферментов и аминокислот, кормовых белков, полимеров и материалов из возобновляемого сырья, удобрений, средств биологической защиты растений, биотоплива и продуктов переработки органических отходов. Значительная часть перечисленного используется как сырьё и компоненты для других отраслей. Поэтому наша задача – выстроить внутри страны полные производственные цепочки: от исходного сырья до технологически сложной продукции с высокой добавленной стоимостью.
В национальном проекте выделено 36 таких приоритетных продуктовых цепочек. Почти по 80 % уже определено, какие технологии, компетенции и производственные мощности существуют, а какие предстоит создать. Это позволяет объективно оценить факторы, сдерживающие переход к серийному выпуску. Сегодня главное ограничение касается промышленного освоения лабораторных разработок. Для его преодоления необходимы пилотные установки и опытные производства, где технологию можно апробировать и подготовить к тиражированию. Работа в этом направлении уже развёрнута. В частности, заключено соглашение о создании пяти центров инженерных разработок на базе университетов. Принципиально важно, что каждый из них формируется совместно с индустриальным партнёром. Это позволит решать прикладные задачи предприятий и быстрее внедрять новые технологии.
Не менее актуальная задача – обеспечение спроса на продукцию биоэкономики. Здесь необходимо шире использовать возможности национального режима по отдельным направлениям, включая меры регулирования импорта. Это даст предприятиям понимание перспективного объёма рынка и возможность принимать решения о запуске новых производств. Для эффективной реализации таких проектов продолжается укрепление научной и кадровой базы отрасли. В частности, завершается формирование центра биоэкономики и биотехнологий под руководством Курчатовского института. Он объединит компетенции и тесно свяжет исследования с конкретными потребностями промышленности. В подготовке кадров основной акцент сделан на запросах предприятий. Поток заявок на обучение работников увеличивается: по направлению «биотехнологии» уже подано порядка 3 тыс. заявок. В целом следует признать, что биоэкономика как отрасль находится в начале пути. Вместе с тем, накопленные заделы, текущая компетенция, настрой предприятий и намеченные планы позволяют рассчитывать на ускоренный рост.
– Все привыкли считать высокое качество жизни задачей государства. Но сегодня мы видим, что всё чаще оно зависит от технологий, от продуктов, которые потребляет человек, и от среды, в которой он живёт. Получается, сейчас это уже отчасти технологическая задача?
– Я думаю, что жизнь каждого человека и само создание человека – это тоже технология, поскольку организм человека связан с технологическими процессами, – ответил Денис Мантуров. – Поэтому главное, что должны обеспечивать государство, бизнес, наука и предприятия, задействованные во всех этих процессах, – повышение качества жизни человека. У участников дискуссии есть свои отрасли и направления, за которые они отвечают, и каждый вносит вклад в улучшение качества жизни человека в своей области – начиная от сельского хозяйства, промышленности, науки и институтов. Это единый организм, единое целое, которое должно выполнять эту миссию.
Будущее одно, сценарии разные
– На днях в рамках форума Валдайского клуба обсуждался прогноз научно-технологического развития. Почему даже в условиях высокой неопределённости важно просчитывать различные сценарии, особенно когда речь идёт о биотехнологиях и биоэкономике?
– На прошедшей сессии Валдайского клуба академик Дынкин отметил, что сегодня в России действует порядка 47 тыс. стратегических документов, и в каждом из них содержатся прогнозы и поставленные задачи, – напомнил помощник Президента Андрей Фурсенко. – Однако большинство этих прогнозов начинают отклоняться от намеченного плана уже на стадии их реализации. Как правило, они основаны на экстраполяции уже пройденного пути. В то же время биоэкономика представляет собой принципиально новое направление. Разумеется, отдельные элементы, которые сегодня входят в сферу биоэкономики, существовали и ранее, однако в своей целостности это наддисциплинарная область, подобно тому, как это происходило с информатикой и нанотехнологиями. Сегодня же такую роль играет биоэкономика. И спектр охватываемых ею направлений крайне широк: это и медицина, и продовольственная безопасность, и экология, а также принципиально новые направления, такие как биопоселения, о которых говорит Михаил Ковальчук.
Фундаментом, на котором зиждется всё это многообразие, является наука. Эта сфера выступает в роли базовой платформы, которую принято называть платформенным решением. Возникла она на основе принципиально новых технологий, которые, в свою очередь, опираются на огромный потенциал, накопленный при изучении неживой природы. Сегодня же перед нами стоит гораздо более сложная задача: мы применяем эти наработки для исследования живой природы. Именно поэтому в процессе реализации возникает множество разнообразных направлений, и с самого начала мы должны быть готовы к тому, что не все сценарии реализуются. Чтобы не начинать работы заново, необходимо в каждый момент отклонения от плана тщательно анализировать, какие факторы привели к этому, что следует предпринять и как скорректировать наши подходы и поведение для движения к поставленной цели. Собственно, в этом и заключается специфика и колоссальный потенциал биоэкономики. Думаю, что сегодняшнее обсуждение позволит нам выйти на конкретные предложения.
Это не «подушка безопасности», а системная работа с возможностями и рисками. Крайне важно, чтобы эксперты, участвующие в этом процессе, и дискуссии, которые вокруг него ведутся, были направлены не только на обсуждение конкретной цели, но и на поиск путей её достижения. Эти пути могут быть различными, однако они непременно должны вести к тому, чтобы цель была достигнута.
Глубокие корни и зелёные всходы
– Какие научные компетенции и отрасли позволят России занять уникальную позицию в развитии биоэкономики?
– Биотехнологии имеют глубокие корни, уходящие в фундаментальные науки: биологию, химию, физику и смежные дисциплины, – отметил Геннадий Красников. – Сегодня уже говорилось о том, что биотехнология находит применение в медицине, сельском хозяйстве и промышленности. Последние исследования показывают, что биотехнология способствует также добыче ряда важнейших полезных ископаемых, в том числе со дна океана. Сфера её применения неуклонно расширяется.
Использование промышленных и рекомбинантных штаммов микроорганизмов, особенно бактерий и грибов, позволяет получать новые ферменты и препараты, которые применяются в пищевой и перерабатывающей промышленности. Создание новых ферментов и белков представляет собой масштабную научную проблему, и перед научными коллективами стоит большая задача в этом направлении. В России много институтов, занимающихся данной тематикой: это Институт цитологии и генетики Российской академии наук, Федеральный исследовательский центр биотехнологий и другие организации, представители которых присутствуют здесь. Я вижу среди присутствующих многих учёных – членов Российской академии наук.
Хотел бы также отметить важнейшее направление, которое биотехнология помогает решать, – это экология. Современные технологии позволяют не только очищать почвенные и водные среды от патогенов, но и насыщать плодородные земли микроорганизмами и микроэлементами, необходимыми для поддержания их плодородия. Кроме того, создание новых продуктов и медицинских препаратов также входит в задачи биотехнологий, и этими вопросами занимаются наши исследовательские институты. Впереди – большая работа, связанная с экопоселениями, которая также требует серьёзного научного подхода. Не хотел бы занимать много времени, поэтому кратко остановлюсь на этом.
– Существует ли обратная связь от бизнеса? Какие технологии необходимы сейчас? Работаете ли вы в связке?
– Наши академические институты сегодня работают не просто в связке с бизнесом. Совместно при формировании государственного задания по фундаментальным исследованиям мы используем понятие «квалифицированный заказчик». В этом качестве выступают не только федеральные органы исполнительной власти, но и высокотехнологичные компании. Они направляют свои запросы: в прошлом году поступило более полутора тыс. запросов от таких компаний. Наши тематические отделения внимательно их рассматривают и включают в государственные задания для академических институтов.
Край с бескрайними возможностями
– Какие проекты в сфере биотехнологий развиваются в Краснодарском крае, принимающем профильный форум на площадке «Геленджик-Арены»?
– Форум традиционно проходит в Геленджике, и за это я искренне благодарен Денису Мантурову, – ответил губернатор края Вениамин Кондратьев. – Важно, чтобы технологии и инновации, которые здесь обсуждаются, не оставались лишь предметом дискуссий, а реально внедрялись в жизнь. В регионах живут люди, и именно регионы в первую очередь заинтересованы в практической реализации технологических новелл и инновационных решений. Для нас ключевой приоритет – качество жизни. Это в первую очередь медицина. Качественная, высокотехнологичная медицина должна быть доступна в каждом регионе. При этом необходимо соблюдать баланс, развивая и первичное звено здравоохранения.
Цифры говорят сами за себя. Пять лет назад не более 10 тыс. человек могли получить высокотехнологичную медицинскую помощь. Сегодня эта возможность доступна уже 50 тыс.м жителей края. Это реальные возможности, которые позволяют не просто рассуждать о качестве жизни, но и делать его достойным. Первичное звено также остается в зоне нашего пристального внимания. Построено более 90 фельдшерско-акушерских пунктов и офисов врачей общей практики – это совершенно иной уровень доступности медицины.
Говоря о стратегических задачах, мы стремимся не просто стремиться к технологической базе, а последовательно её создавать. Активно развиваем фармацевтическую и медицинскую промышленность. Объем отгрузки медицинской продукции и лекарственных средств за последние пять лет, начиная с 2020 года, вырос практически втрое: с полутора млрд руб. до 7,5 млрд по итогам прошлого года. Динамика текущего года также положительная, что подтверждает правильность выбранного курса. Отдельного внимания заслуживают биопроизводства, которые мы создаем. Например, три года назад мы впервые в России запустили производство мальтодекстрина. Это биотехнология, позволяющая глубоко расщеплять пшеницу. Ранее никто не предполагал, что такое возможно, а сегодня это работает. Другой показательный пример – переработка рисовой шелухи. Вчера мы не знали, что с ней делать, а сегодня благодаря биотехнологиям производим диоксид кремния – конкурентоспособную продукцию. Также налажено производство и других материалов, которые ранее были импортными, а теперь стали нашими. Всё это – биотехнологии, которые меняют экономику региона и качество жизни людей.
Проект есть, результаты будут
– Есть ли уже какие-либо результаты национального проекта «Биоэкономика»?
– Вначале напомню о структуре нацпроекта, – ответил Антон Алиханов. – Главная задача, которую мы сейчас пытаемся решить, – это всё-таки сцепка между наукой и промышленностью, то есть взаимосвязь между научно-технологической, технологической и промышленной политиками.
У нас создан научный центр на базе Курчатовского института – отдельная структура, так называемый Курчатовский центр биоэкономики, который будет обеспечивать именно научное сопровождение и заниматься приоритизацией. Потому что, при всём уважении к моим коллегам, сотрудникам Министерства, нам необходима очень высокоуровневая экспертиза, которую мы надеемся получить от Курчатовского института. Вторая составляющая – межведомственная. Отраслевой центр мы сейчас формируем на базе Агентства развития профессионального мастерства. Но это скорее такая шина, которая будет обеспечивать взаимодействие с другими ведомствами, уже упомянутым много раз Министерством сельского хозяйства, являющимся крупным заказчиком в части биоэкономических технологий, а также с Минздравом, Министерством природных ресурсов и так далее.
У нас, кстати, в химии и новых материалах уже отработан подобный подход. Томский государственный университет является организатором кадровой работы по химии и новым материалам, а в части биотеха это будет наше агентство профессионального мастерства. Денис Мантуров уже упомянул 36 продуктовых цепочек. Их даже больше, чем в химии: в химии у нас их 23, по-моему. По этим 36 цепочкам мы уже завершили работу по 28 из них: оценили, какие технологии необходимы, составили ландшафт, определили, какие проекты поддержаны, какие производства уже существуют, какой научно-технический задел создан. Проще говоря, сделана фотография текущего состояния. В качестве примера того, что мы делаем в этом году, хочу привести акцент на конкретных проектах.
Компания «Органические кислоты» и «Цитрон». Коллеги построили технологический процесс по замкнутому циклу оборота сырья с высоким уровнем очистки и уже создали производство лимонной кислоты, активно востребованной нашей перерабатывающей промышленностью. До настоящего времени мы импортировали 97% лимонной кислоты. С 2028 года будет запущена вторая очередь, и мы сможем полностью покрыть все потребности страны, а также получить экспортные возможности. Очень надеемся, что страны СНГ точно станут нашими целевыми рынками. Сейчас, ещё раз повторюсь, 97% мы получали из КНР.
Второй пример – начало производства трёхспирального коллагена мощностью 90 тонн компанией «Биостандарт». Этот продукт активно используется в перерабатывающей промышленности, пищевой отрасли, а также в биологически активных добавках. И третий, на мой взгляд, очень значимый проект – именно потому, что технологию мы имеем собственную. Это проект группы компаний «Наркем» совместно с НИЦ «Курчатовский институт»: они её разработали. Это первый пример масштабного внедрения в нашей стране технологии биокатализа в крупнотоннажный органический синтез. Их дочерняя компания «Биомид» является вторым в мире поставщиком биокатализаторов для химических процессов. Очевидно, что решение востребовано не только внутри страны: саму технологию, а не только конечный продукт, приобрели партнёры из Италии, США, Южной Кореи, Великобритании и Германии.
Поэтому, вне зависимости от политической обстановки и отношения этих правительств к нашей стране, продукт настолько высокого уровня и научного потенциала, что мы поставляем его в том числе и в недружественные страны. И последнее, отвечая на этот вопрос, хочу сказать, что основной акцент в этом году – центры инжиниринговых разработок, которые преимущественно создаются на базе вузов. В этом смысле мы активно работаем с Минобрнауки, формируя, с одной стороны, возможности для новых научных исследований и разработок на базе университетов, а с другой – для создания малых технологических компаний и выпуска конечной продукции, что позволяет формировать дополнительный источник доходов для высших учебных заведений.
– Биоэкономика влияет на многие отрасли: на фармацевтическую промышленность, на медицинскую промышленность. Как вы сейчас оцениваете этот сегмент?
– Что касается фармы, мы на деловом завтраке много говорили на тему фармацевтики. У нас достаточно амбициозные цели, но мы видим, что и в прошлом году все цели достигли. Большая цель – 90% позиций в перечне ЖНВП должны быть по полному циклу с локализованными активными фармсубстанциями, свыше 40% должна составлять доля медицинских изделий российского производства. Ещё раз повторю: по прошлому году все цели достигнуты.
Мы активно финансируем эти проекты и планируем до 2030 года поддержать 112 проектов на сумму 115 млрд руб.. По лекарственным препаратам – это 200 монопрепаратов, которые мы собираемся полностью локализовать. Хочу отдельно отметить, что сама отрасль очень активно вкладывается: за полтора года, извините, вложено порядка 115 млрд руб., активно инвестируют в инновации и освоение новых продуктов. Отдельно хотел бы отметить, что мы не завершили дискуссию по поддержке инновационных препаратов. Сейчас у нас очередной виток, но сегодня на деловом завтраке договорились о том, что до конца года мы должны постараться принять постановление по компенсации затрат третьей фазы клинических исследований, а вместе с «Иннопрактикой» и их инжиниринговым центром планируем также в этом году внедрить инструмент компенсации затрат по первой и второй фазам клинических исследований. Таким образом, мы полностью охватим так называемую «долину смерти» между разработкой и внедрением препарата в медицинскую практику.
И последнее, хочу отметить по следам нашего форума «Надежда на технологии», это деятельность ФМБА и их подведомственных институтов. Я, честно говоря, поражён результатами, которые они достигают в части создания протезов. Это не только создание эндопротезов, но и, по сути, создание протезов, которые человек начинает чувствовать, с внедрением в центральную нервную систему. Уже больше десятка человек ходят в рамках клинического исследования с такими протезами. Это показывает, что мы находимся на гребне волны этих технологий. Конечно, особенно сейчас для нас это крайне важно, и я надеюсь, что это поможет вернуть качество жизни огромному количеству наших сограждан и станет большим экспортным потенциалом. Это осязаемые протезы, возвращение зрения, возвращение слуха. В реабилитационной индустрии у нас очень хороший задел. Не буду сейчас перечислять компании: «Моторика» и целый ряд других активно занимаются такими инновациями с конкретными результатами и людьми, которым удаётся вернуть полноценную жизнь.
Росатом. Традиционно ключевая роль
– За десять лет Росатом развивал множество разнообразных проектов. Каков вклад Росатома в развитие биоэкономики и как это повлияло на повышение качества жизни – именно об этом мы говорим сегодня.
– Какую роль мы играем? Очевидно, ключевую, как всегда, – ответил Алексей Лихачёв. – В своём выступлении я хотел бы опереться на две части: практическую и теоретическую. Начну с теоретической, чтобы напомнить определение биоэкономики, зафиксированное в национальном проекте. Это совокупность научно-технологической и экономической деятельности, основанной на сохранении, рациональном использовании и возобновляемости сырья – прежде всего в промышленности, экологии, медицине и энергетике. Именно этим мы и занимаемся.
Второй момент, крайне важный на мой взгляд, – это технологическое лидерство. На первом форуме будущих технологий, посвящённом биоэкономике, который состоялся в начале этого года, Президент Российской Федерации поставил задачу обеспечить суверенитет по ряду критических направлений, а там, где есть потенциал, – выйти на лидирующие позиции. Эти лидирующие позиции и есть наша задача, достижимая благодаря научному заделу. Фундаментальная роль Курчатовского института как нашего научного руководителя, главы научной организации, позволила нам за последние пятнадцать лет буквально перевернуть картину в атомной энергетике.
Если взять за точку отсчёта 2011 год, аварию на Фукусиме, то произошли немыслимые глобальные изменения: целый ряд ведущих игроков либо резко снизил свою активность, либо вообще ушёл с рынка. А Росатом и некоторые другие страны, напротив, вышли вперёд и стали законодателями мод в этой работе. Это стало возможным благодаря экономике замкнутого цикла, замкнутому топливному циклу – не только сегодняшним лидерским технологиям, но и технологиям четвёртого поколения, которые станут технологиями завтрашнего дня. Приведу пример: в 2011 году на планете реализовывалось одиннадцать международных проектов в атомной энергетике: три российских, один китайский и семь западных. В 2026 году – уже тридцать четыре проекта: один китайский, три западных и двадцать восемь российских. Это стало возможным потому, что подходы экономики замкнутого цикла легли в основу нашей деятельности и развития технологий. И сейчас мы будем тиражировать этот опыт в других направлениях и отраслях.
Не могу не привести ещё один пример того, кто, на мой взгляд, стал главным бенефициаром последних пятнадцати лет в атомной энергетике на планете. Как вы считаете, кто стал главным бенефициаром? Россия, безусловно, стала лидером, но главным бенефициаром стала Беларусь. Это единственный пример, когда в 2011 году, в самый кризисный год для отношения к атомной энергетике, было принято решение о строительстве двух энергоблоков. Начиная с 2020 года мы ввели их в действие, и сегодня они обеспечивают почти 50% электроэнергии Беларуси. И аппетит только просыпается, понимаете? Этот пример очень ярко демонстрирует, как в упомянутых вами условиях неопределённости необходимо двигаться вперёд.
Точно так же мы будем двигаться и по другим направлениям. В первую очередь это экология. Наши проекты хорошо знают Денис Мантуров, Антон Алиханов и Геннадий Красников; Академия наук является нашим научным руководителем. Это тонны химических элементов, возвращённых в производственный цикл, это десятки тонн переработанных материалов, которые используются в строительстве, в том числе непосредственно на площадках, для удешевления проектов. С такой же логикой мы сейчас идём в накопление энергии, потому что замкнутый цикл – от добычи лития до утилизации литий-ионных батарей – позволяет выстроить абсолютно замкнутую экономику. Аналогичная работа будет проводиться в сфере радиофармпрепаратов. В этом году мы уже запускаем первую очередь промышленного управления нашего завода радиофармпрепаратов – крупнейшего в Европе, расположенного в Калужской области.
И, конечно, мы смотрим в завтрашний день. В чём, на наш взгляд, главная задача? От производственных и промышленных проектов замкнутого цикла перейти к цифровым платформам с использованием искусственного интеллекта и к экосистемам. В этих экосистемах главным критерием эффективности и качества будет, безусловно, повышение качества жизни людей. Для нас это крайне важно и с точки зрения пространственного регионального развития, в частности Северного морского пути и наших добычных проектов на удалённых территориях. Я знаю, что подобные примеры есть и у Курчатовского института – это разработки экосистем биогородов. Здесь мы абсолютно едины в наших подходах.
Наши современные научные разработки, технологии, знания и промышленный индустриальный потенциал позволят нам не только обеспечить соответствующее качество работы и реализации проектов в нашей стране, но и выйти на то глобальное лидерство, о котором говорил Президент, – повести за собой страны. И не только в атомной энергетике, но и в этой лидерской повестке в целом.
СИБУР. Экосистема науки, производства и коммерции
– Сибур давно разрабатывает химические технологии и участвует в национальном проекте «Новые материалы и химия». Каким образом этот опыт может быть применён в биотехнологиях и при реализации нового профильного национального проекта?
– Мы на протяжении около двадцати лет вовлечены в решение задач, связанных с совмещением науки, разработок и последующей коммерциализации продуктов, – ответил Михаил Карисалов. – За эти годы мы выстроили крупную экосистему, объединяющую десять научных центров в тесной межфункциональной связке с действующими производствами. И, что самое важное, мы работаем для десятков отраслей нашей экономики. В контексте сегодняшней встречи это прежде всего медицинская сфера и сельское хозяйство, а также широкая межотраслевая работа по вовлечению вторичных материалов в переработку – по сути, предоставление им второго жизненного цикла.
За последние пять лет, в условиях постсанкционной повестки, мы выпустили более 800 марок новых продуктов, включая разработки на базе 452 запатентованных решений. Таким образом, наша команда накопила значительный практический опыт. Главный вызов, который я вижу, заключается в том, как осуществить промышленное освоение лабораторных разработок, которых накоплено немало. Речь идёт о том, чтобы, сохраняя фокус на качестве продукта, его свойствах и себестоимости, а также капитальных затратах, успешно преодолевать этот путь. И здесь, как отмечал Денис Мантуров, важно понимать механизмы перехода.
Когда мы несколько лет назад занялись проектом в области белков, сначала подключившись на ранней фазе, а теперь выступая полноценным индустриальным партнёром, мы как химики увидели множество схожих вопросов и вызовов. Если на первом этапе государство создало правила игры и инструменты для преодоления так называемой долины смерти на технологических этапах с пятого по шестой, – я имею в виду инжиниринговые центры, центры компетенций, грантовую поддержку и связку с наукой, – то следующий шаг представляет собой новую зону неопределённости: создание промышленной коммерциализируемой мощности.
В этом, безусловно, есть вызовы. Именно здесь сосредоточен наш основной опыт как индустриального партнёра. Мы предоставляем командам знания, которые идут от отраслей потребления, формируем межфункциональные коллективы, включающие инженеров, технологов, нередко и строителей, но в основе всегда лежит связка науки и разработки. Будем продолжать эту работу.
В пространстве экономического содружества
– С 2018 года государство оказало поддержку порядка тридцати биотехнологических проектов на общую сумму около 5 млрд руб.. Как в сфере биотехнологий выстраивается полный цикл – от науки, сырья и компонентов до производства, готового продукта и выхода на конечный рынок?
– Сегодня много говорилось о необходимости развития современных технологий и усиления кооперационных цепочек для снижения импортозависимости, – отметила Гоар Барсегян. – В условиях быстро меняющегося мира наша главная задача – обеспечить максимально комфортные условия для граждан и бизнеса. Евразийский экономический союз открывает уникальные возможности, поскольку позволяет консолидировать усилия и технологии пяти государств-членов. В прошлом году я уже говорила о необходимости активного подключения бизнеса. Сегодня повторю этот тезис, поскольку спустя два года после запуска реальных мер поддержки, направленных на развитие компетенций в науке, сырьевой базе и производстве, количество кооперационных проектов удвоилось.
Сегодня утром у нас состоялся откровенный разговор с Антоном Алихановым и представителями бизнеса. Мы развиваем кооперационные проекты в высокотехнологичных отраслях промышленности с объёмом субсидий 3,4 млрд руб. и взаимными кооперационными поставками порядка пяти млрд руб.. Это свидетельствует о реальной заинтересованности бизнеса в совместном производстве в рамках «пятёрки», которая, повторюсь, открывает уникальные перспективы для предпринимателей наших стран. Пользуясь возможностью, учитывая широкое участие бизнеса в сегодняшней встрече, я призываю компании в сфере фармацевтики и производства медицинских изделий активнее использовать доступные механизмы.
Как мы обсуждали с Антоном Алихановым, предусмотрено финансирование в объёме 12 млрд руб.. Необходимо пользоваться этими возможностями. Кроме того, совместно с Оксаной Лут мы распространили меры поддержки и на сельское хозяйство. Перед нами стоят амбициозные задачи по развитию собственных технологий. Биоэкономика – это сквозное направление, объединяющее здравоохранение, сельское хозяйство и промышленность. Формируя кооперационные цепочки на национальном уровне и обеспечивая выход на рынок ЕАЭС, мы создаём комфортные условия в первую очередь для граждан и бизнеса. Это и есть наша конечная цель.
Качество жизни – цель агрария
– Мы привыкли измерять успехи аграриев урожаем, объёмами производства, экспортом и конкретными цифрами. Но каков вклад сельского хозяйства в качество жизни человека?
– Когда мы проводим последние опросы о том, что люди понимают под качеством жизни, что они отвечают? На первом месте, безусловно, медицина. Далее следуют инфраструктура, образование, жильё. А еда оказывается где-то в самом конце списка, – сказала Оксана Лут. – Почему? Какова текущая характеристика нашей еды? Почему слово «еда» не упоминается? Потому что люди настолько привыкли к тому, что еда есть, что она перестала восприниматься как характеристика качества жизни. Приходит в наш магазин гость из недружественной страны, и восклицает: «Боже мой, у них 50 видов ассортимента! Зачем столько?» А потому, что так работает наша отрасль. У нас очень широкий ассортимент практически всего. Даже бананы у нас появились свои – то, чего мы так долго ждали.
Про еду уже никто не говорит как о характеристике качества жизни, потому что она есть. Но если смотреть глубже: мы можем поесть, наедаемся. А дальше вопрос – чем мы заполняем желудок и что попадает в наш организм. В целом, контроль безопасности осуществляется на основе национального законодательства, все продукты проходят соответствующую проверку. С точки зрения безопасности и качества, вопросов нет. Случаев, когда происходит что-то плохое, крайне мало, и мы о них знаем.
Но что эта еда – которую производим мы и, в принципе, весь мир – даёт нашему организму? Мы провели небольшие исследования. Я однажды решила посмотреть, сколько нужно есть, чтобы получать макро– и микроэлементы. Как нормальная женщина, я нашла таблички: столько-то белков, жиров, углеводов и ещё целая таблица Менделеева, которая должна попадать в мой организм ежесуточно. Я прикинула, где всё это содержится, и оказалось, что я должна есть в четыре раза больше, чем ем обычно. Конечно, это невозможно. Именно этот вопрос мы сейчас обсуждаем с Минздравом. С одной стороны, потребление у нас избыточно, а с другой – недостаточно, потому что мы едим то, что заполняет желудок, и в принципе нам хорошо и мы счастливы, но при этом не получаем в достаточном количестве того, что делает наш организм рабочей машиной, которая должна жить долго и счастливо.
Мы с Минздравом так и не пришли к единому пониманию того, что это такое: функциональное питание, кто-то называет его рациональным питанием. Нельзя говорить слово «здоровое», потому что наше питание всё здоровое, безопасное. Встаёт вопрос рационов и самой идеологии. Качество и биотехнология – как сделать так, чтобы то, что мы едим, к чему мы привыкли или что хотим есть, содержало то, что нам нужно для жизни? Это отдельный вопрос биотеха. И здесь мы подходим к двум историям. Во-первых, это то, чего не хватает в организме. А во-вторых, вопрос спроса. Мы сегодня подходили к девушке из Калужской области. Денис Мантуров спросил её: «Зачем ты, выпускница Высшей школы экономики, пошла работать на предприятие биотеха?» Она отвечает: «Мне нравится содержание, я интересуюсь содержанием белка в продуктах». Молодая девушка, 26 лет, интересуется содержанием белка в продуктах, и она пошла работать по этому направлению, чтобы понять, как белок в продуктах сохраняется.
И это тоже интересная тенденция. Вот у меня сыну 16 лет. Сейчас это поколение – до 35 лет – это белковоедящие люди. Они для себя почему-то решили, что должно быть высокое содержание белка. У нас есть проблемы, например, с употреблением молочных продуктов. Мы их недоупотребляем, есть определённые тенденции, как люди смотрят на молочные продукты, безлактозная история. Но за прошлый год потребление молочных продуктов с высоким содержанием белка увеличилось в два раза. Потому что все смотрят, что нужно больше белка. И сейчас молодое поколение хочет больше белка, и наши производители тоже видят эту потребность и начинают перестраиваться.
Но здесь возникает второй момент. Есть одна сторона, есть и вторая, мы с Михаилом Мурашко это обсуждали. Вопрос обогащения, неважно чем – белком или чем-то ещё, – это вопрос, с одной стороны, пользы, а с другой – вреда. Потому что ты не знаешь, что в данный конкретный момент происходит в твоём организме. Достаточно ли у тебя йода, железа, магния, кальция, а ты взял, скажем, селен. Мы очень любим сейчас обогащать всё селеном. И ты съел что-то обогащённое – и идёт зашкаливание. У тебя и так было достаточно этого элемента, а дальше происходит перенасыщение, потому что ты съел продукт, обогащённый этим элементом. И дальше начинается головная боль и другие неприятные симптомы.
Дальше мы переходим к вопросу регулирования. Можно смотреть на персонализированную еду, можно смотреть, например, как добиваться обогащения за счёт поиска в науке маркеров. Например, как мы делаем маркеры содержания белка в горохе, сейчас ищем в яблоне повышенное содержание витамина С и пектина, и разумное содержание сахара. Потому что сахар – он вообще в любом продукте есть. И тут вопрос нашей статистики: мы потребляем сахара больше, чем нужно. А ещё не считается сахар, который мы потребляем в принципе в каждом продукте, потому что глюкоза, быстрый сахар, есть практически в каждом продукте. Это отдельные вопросы науки, и они не только наши. Китай сейчас работает над вопросом риса, это их главная культура. И вопрос крахмалов в рисе: они быстро распадаются в глюкозу, и, соответственно, содержание сахара моментально поднимается. Наши коллеги занимаются тем, чтобы рис был с резистентным крахмалом, который медленно повышает сахар, то есть долгие углеводы. И этим занимаются, по большому счёту, все страны, которые думают о здоровье своих наций.
Если подходить к персонализированному питанию, неважно как, всё равно нужно понимать, чтобы это не нанесло вред. С одной стороны, это польза, и нам кажется, что чем больше элементов, тем лучше. Но вред это тоже может нести, поэтому это вопрос регуляторики.
И отдельный вопрос – это технологии. Например, модная тематика работы с почвой – биофортификация, реально интересная тема. Мы видели у ребят стартап, связанный с тем, что должно быть в почве. И там же вопрос, что из почвы много чего вымывается и мало чего остаётся. И здесь нужна правильная технология, например, которую мы сейчас разрабатываем с Тимирязевкой и Фосагро, – для того чтобы микроэлементы попадали в растения. Дальше это растение должно – мы это с Сеченовкой обсуждали – сохранять в себе эти микроэлементы, при переработке попадать в готовый продукт, или, перерабатываясь в животном, как в реакторе, тоже потом попадать в готовый продукт. Это очень тяжёлая цепочка, и она требует большой кооперации, потому что там много вещей не сельскохозяйственных и околобиотехнологичных. Поэтому здесь, мне кажется, учитывая, что мы фактически научились всё производить, надо переходить уже на какой-то следующий уровень – персонализированного питания, функционального питания и регуляторики.
Конечно, для нас это, как говорил Президент на ПМЭФ, новый этап инвестиционного развития. И по большому счёту, для нас сейчас это новый этап инвестиционного развития. Но для этого нужно техническое задание от того, кто понимает, что должен потреблять человек в сутки, в какой-то период времени, для того чтобы мы производили то, что нужно человеку, чтобы человек жил дольше, счастливее, лучше, и, соответственно, росло его качество жизни. Вообще компаний, которые этим вопросом занимаются, немного. Это пока визионеры, которые понимают, что это нужно делать, но это затраты и нужно тратить инвестиции, возможности которых сейчас ограничены. Но это компании, которые начали смотреть в будущее, начали понимать, что нужно человеку, и начали над этим работать. Я уверена, что здесь у нас – как любят говорить, технологическая революция 1.0, 2.0, – очередное сельское хозяйство. Не знаю, любую цифру поставьте, она будет правильной.
Важно не вводить потребителей в заблуждение и отказаться от практики формального нанесения маркировки «эко», которая создаёт у покупателя ложное впечатление о безусловной экологичности товара и провоцирует поспешную покупку, – подчеркнул Денис Мантуров. – Оксана Лут справедливо отметила, что продукция, представленная в розничных сетях, соответствует всем действующим ГОСТам и требованиям безопасности. Однако в отношении понятия «эко» необходимо завершить согласование самой дефиниции, а именно определить, какие критерии и характеристики включаются в это определение. Только после достижения консенсуса по данному вопросу появится соответствующий стандарт. На прошлом заседании Госкомиссии по противодействию незаконному обороту промышленной продукции данная тема обсуждалась, и было достигнуто понимание, что в течение нескольких месяцев эксперты и профильные ведомства должны выработать единый подход к трактовке термина «экологический продукт».
Когда указанная работа будет завершена, покупатель сможет уверенно ориентироваться по маркировке и наименованию «эко», понимая их фактическое содержание. Оксана Лут также подробно осветила вопрос питания, подчеркнув, что экологически чистая продукция сегодня по сути является основой профилактики. От того, что человек потребляет в пищу, напрямую зависит качество его жизни, а сбалансированный рацион позволяет снизить потребность в лекарственных препаратах и иных медицинских вмешательствах. Приложим все усилия, чтобы скорее согласовать определение категории «эко».
Магнит. В магазин так и тянет
– Группа «Магнит» представляет собой пример успешной трансформации из регионального игрока в федерального лидера, последовательно развивающего принципы социально ответственного бизнеса. С учётом современных вызовов и открывающихся возможностей биотехнологий, какой следующий шаг?
– Я бы хотел поддержать общий настрой и отметить, что ритейл также является ключевой отраслью для обеспечения качества жизни, – ответил Евгений Случевский. – Ранее мы подходили к этому вопросу достаточно абстрактно, однако недавно нашли способ оцифровать вклад ритейла в качество жизни. По оценкам профессиональных компаний, стоимость аренды жилья, в пешей доступности от которого находится продуктовый магазин, выше на 15 %. Это весьма существенный показатель.
Каким образом ритейл повышает качество жизни помимо очевидных факторов экономии времени и стоимости продуктов? Во-первых, мы развиваем культуру потребления и направление функциональных продуктов – достаточно очевидная тенденция. Продукты с высоким содержанием белка представляют собой лишь вершину айсберга в этой категории, и их доля растёт, и этот рост продолжится. Кроме того, мы задались вопросом о следующем шаге в развитии функциональных продуктов и обнаружили крайне перспективное направление – ферментированные продукты.
Россия как страна с продолжительной зимой исторически знакома с ферментированными продуктами, однако с точки зрения промышленности и биопромышленности эта категория остаётся существенно недооценённой, особенно в сравнении с другими странами, где такие продукты традиционно популярны. Мы намерены развивать этот тренд. В настоящий момент мы активно ищем продукты, готовые к появлению на потребительской полке (пока импортные), а также партнёров, способных организовать их производство и вложиться в научное развитие данной категории.
Помимо этого, мы занимаемся развитием сообществ. «Магнит» на протяжении многих лет спонсировал спорт, в частности профессиональный и массовый, включая футбол. Мы также поддерживали марафоны в Москве, Санкт-Петербурге, Казани и Краснодаре. С прошлого года мы поддерживаем и спорт высоких достижений – Федерацию тяжёлой атлетики. В совокупности более 30 млн человек занимаются видами спорта, которые мы поддерживаем. Мы осознали, что на этой основе можно сформировать устойчивое сообщество. И здесь возникает вопрос: что ритейлер может предложить такому сообществу? Сейчас мы разрабатываем как сервисную функциональность, так и продуктовую линейку, ориентированную на людей, которые не только интересуются спортом в качестве болельщиков, но и активно занимаются им – на профессиональном или любительском уровне.
Покупайте африканское
– Какую роль играют технологии в продовольственной безопасности Ганы?
– Гана преимущественно аграрная страна, – отметил Абраду Отоо. – Наше государство невелико: население составляет около 32 млн человек, и основная его часть занята в сельском хозяйстве, работая непосредственно на земле. Примерно 72 % населения представляют собой мелкие фермерские хозяйства, на долю которых приходится около 70 % всех аграрных производств в стране. Наша стратегическая задача – обеспечить благополучие и устойчивую деятельность этих фермеров.
Уже сегодня мы активно внедряем искусственный интеллект в ключевые сферы агропромышленного комплекса. В первую очередь это прогнозирование погодных условий, предупреждение засух и наводнений, а также иных факторов, напрямую влияющих на производство продовольствия. Однако производство – лишь половина задачи. Не менее важен вопрос хранения собранного урожая. В благоприятные сезоны мы достигаем высоких показателей сбора, однако потери уже собранной продукции могут составлять от 22 до 30 %. Именно поэтому мы сосредоточены на оптимизации технологий хранения: разрабатываем и внедряем современные решения для оснащения складских помещений, чтобы обеспечить надлежащие условия и сохранить качество продукции.
Мы стремимся к тому, чтобы, управляя процессами из офиса, точно понимать, что происходит на полях. Здесь ключевую роль играют прогнозы – как погодные, так и прогнозы урожайности. В части обеспечения хранилищ мы применяем передовые технологии, позволяющие сохранить высокое качество, питательные свойства и характеристики продуктов. В дальнейшем мы также решаем задачу доставки продукции на рынок в установленные сроки, неизменно сохраняя её питательную ценность. Первоклассное качество – именно тот ориентир, которым мы руководствуемся в своей работе.
Кроме того, мы уделяем внимание так называемым механизаторским центрам. Наша сельскохозяйственная отрасль напрямую зависит от оборудования и машин, задействованных в сборе урожая и обеспечении аграрных процессов. Решение этих задач – от прогнозирования до хранения и механизации – является для нас приоритетным направлением.
Шесть направлений одной стратегии
– Год назад на этом же форуме Министерство здравоохранения обозначило концепцию шести направлений развития отечественной медицины: код, ядро, химия, клетка, контекст жизни и вычисления искусственного интеллекта. Каким вы видите развитие экосистемы высокого качества жизни на горизонте трёх-пяти лет?
– Начну с того, что представленная в прошлом году концепция шести направлений остаётся нашей генеральной линией, именно она отражает современную персонификацию медицины и логику её развития, – заявил Михаил Мурашко. – Вся медицинская и фармакологическая деятельность сегодня выстраивается в этом ключе, с прицелом на долголетие и сохранение продолжительности здоровой жизни. Позволю себе частично повторить ключевые тезисы.
Первое направление – код, то есть генетический код и смежные технологии. Речь идёт не только о диагностике, но и о методах лечения с использованием геннотерапевтических препаратов. Такие разработки у нас уже ведутся. В последнее время особенно активно развивается направление регуляторных белков. Эра моноклональных антител сохраняет актуальность, однако уровень регуляции лекарственных препаратов, воздействующих на процессы в организме, изменился качественно. Современные возможности биохимии и генетики позволяют видеть в организме человека значительно больше, чем мы предполагали ранее.
Второе направление – реализация фенотипа. Это исследования, которые сопровождают пациента на протяжении всей жизни: ультразвуковая диагностика, рентгенография, магнитно-резонансная томография и другие методы. Данное направление позволяет своевременно выявлять проблемы со здоровьем, включая онкологические заболевания и возрастные дегенеративные изменения, такие как остеопороз. Сегодня мы научились качественно диагностировать и лечить многие из этих состояний.
Третье направление – химия. В области биомаркёров мы наблюдаем колоссальный интерес молодых врачей и исследователей к вопросам гомеостаза. Поддержание гомеостаза достигается коррекцией витаминного статуса, обсуждением биоактивных добавок и питания. Оксана Николаевна справедливо отметила, почему мы столь активно обсуждаем вопросы питания и фортификации продуктов. Добавление дополнительных веществ и витаминов может приносить как пользу, так и вред. Поэтому для конкретного человека, возможно, потребуется индивидуальный подбор типов продуктов и режима питания. Для пациентов с хроническими заболеваниями или находящихся в тяжёлом состоянии это уже практикуется. Что касается сохранения здоровья, спортсмены активно используют такие подходы, а для людей, испытывающих повышенные стрессовые нагрузки, потребуется иной формат. К этому мы сегодня активно движемся.
Четвёртое направление – клетка. В рамках контроля за работой клеточных систем и диагностики приобретённых мутаций это направление активно развивается благодаря прогрессу геномных технологий. Мы внедряем новый совместный проект Министерства промышленности и торговли и госкорпорации «Ростех» по цифровой морфологии. Это принципиально новый шаг в медицине: цифровая морфология обеспечивает скорость, производительность труда, качество диагностики и, по сути, всегда экспертный уровень. Возможность постановки точного диагноза, как показывает практика применения искусственного интеллекта, даёт высокие результаты.
Пятое направление – контекст жизни. Сегодня активно развиваются персональные медицинские помощники; этому посвящён отдельный федеральный проект в рамках национального проекта «Продолжительная и активная жизнь». Эффект уже ощущают многие пользователи. Люди запрашивают, чтобы персональные помощники не только оценивали образ жизни и активность, но и передавали данные врачу непосредственно в медицинскую карту. Раньше врач видел пациента только в момент обращения; о жизни вне медицинской организации приходилось судить лишь со слов пациента. Сегодня мы документируем эти данные и можем отразить их в истории болезни, а также давать рекомендации совершенно иного уровня. Технологии будут развиваться, включая ежедневный анализ биохимических маркеров.
Шестое направление – вычисления. Речь идёт о работе с искусственным интеллектом и электронной историей болезни. Всё, что мы делаем в рамках национального проекта «Биоэкономика», будет абсолютно востребовано, поскольку анализ больших данных позволяет таргетно оценивать разработку лекарственных препаратов, формировать рекомендации и, в случае тяжёлого заболевания, искать оптимальные методы лечения. Подходы, реализуемые сегодня в Российской Федерации, соответствуют самым современным мировым стандартам. Денис Мантуров, возглавляющий направление «Биоэкономика», чётко ставит задачи по совместному развитию: здесь необходима мультидисциплинарная активность, и в работе задействованы многие ведомства.
Технологичное иглоукалывание
– Вы – уважаемый врач в Китае, лечили нашего первого Президента, и у вас есть предложение об интеграции принципов китайской народной медицины с современными технологиями. Что это означает?
– Действительно, мы наблюдаем стремительное развитие технологий и прогресс современной медицины, – ответил Ван Ши Хэ. – В 1992 году я впервые приехал в Россию. На протяжении более чем 30 лет я имел возможность общаться с российскими специалистами, коллегами и, в частности, с самыми разными пациентами. Поэтому следует отметить, что мы применяли такие методы, как иглоукалывание, лечебный массаж, упражнения цигун. Говоря о традиционной китайской медицине, я только что слышал выступления господина Мантурова и госпожи Луд. Они подчеркивали важность того, чтобы наша продукция была здоровой, и я хотел бы в первую очередь обратить на это внимание всех присутствующих.
Для того чтобы быть здоровым, необходимо как можно меньше принимать препараты западной медицины. Что касается препаратов китайской традиционной медицины, то в них в основном используются травы. Это гораздо полезнее, чем химические препараты. Возвращаясь к таким традиционным методикам, как лечебный массаж туйна, упражнения цигун и иглоукалывание, – это более естественные методы, которые не наносят вреда здоровью человека. В общей сложности я посвятил исследованиям в области традиционной китайской медицины более пятидесяти лет. Следует сказать, что в Китае существует такое направление, как объединение подходов традиционной китайской и западной медицины. Оно, безусловно, приносит определенный положительный эффект. В частности, это касается лечения онкологических заболеваний, опухолей и других патологий. И, безусловно, очень важно, какое влияние эти методы оказывают на психоэмоциональное состояние человека. Мы часто видим, что возникают, допустим, сердечно-сосудистые заболевания, которые, к сожалению, негативно влияют на здоровье человека в целом. Поэтому мы должны подходить к этой проблеме комплексно.
Безусловно, опираясь на китайскую традицию, мы можем производить из лекарственных растений препараты, которые не наносят здоровью человека такого вреда, как химические методы лечения. Я считаю, что Россия – моя вторая родина. Я нацелен на то, чтобы помочь всем пациентам здесь, в России. У меня здесь много давних, хороших, добрых друзей. И я могу смело сказать без малейшего преувеличения, что это действительно моя вторая родина. Приехав в Россию в этот раз, я почувствовал, что действительно вернулся домой. Я очень рад и воодушевлен возможностью встретиться с вами и хотел бы, чтобы здоровье наших народов укреплялось. Здоровье должно стать тем мостом, который укрепляет традиционную дружбу между нашими народами.
Следует отметить, что геронтологические вопросы постепенно занимают все больше внимания. Количество пожилого населения увеличивается во всем мире. Китай и Россия не исключение. Мы видим, как постоянно растет число пожилых людей. Конечно, очень важны вопросы, связанные с онкологией и сердечно-сосудистой системой. Это ключевые моменты. Я считаю, что на рынке восстановления здоровья людей перспективы колоссальные, перспективы огромные.
Надеюсь, что и наши исследовательские организации, и наши финансовые структуры могли бы поучаствовать в разработке препаратов нового поколения. Безусловно, мы должны в первую очередь делать упор на травяные препараты. В России имеется очень высокий уровень биотехнологий, которые позволят создать лекарства такого нового поколения. Не так давно я общался с одним из профессоров медицины. Этот разговор убедил меня в том, что мы действительно имеем колоссальные перспективы и возможности для создания такого рода препаратов. В частности, это поможет в лечении онкологии, улучшит качество жизни и укрепит силы всего общества. Я хотел бы сказать всем моим коллегам в России, что необходимо активнее сотрудничать со структурами и вкладывать определенные средства в развитие лекарств нового поколения. Я готов внести в это и свою скромную лепту. Сейчас возможности для такого сотрудничества между нашими странами огромны. Я принимал большое количество пациентов из разных частей земного шара. И если у вас будет возможность посетить Пекин, я готов показать вам наши практики и методы, которые направлены на то, чтобы сделать людей счастливее и внести вклад в укрепление их здоровья.
Инновационное ведомство
– Как ФМБА интегрировано в реализацию национального проекта по биотехнологиям?
– Федеральное медико-биологическое агентство является инновационным ведомством, основные полномочия которого сосредоточены на научных и технологических разработках полного цикла: от фундаментальных и прикладных идей до готового продукта, его внедрения и практического применения, – ответила Вероника Скворцова. – Начиная с 2020 года, для ускорения инновационной цепочки мы внедрили два основополагающих принципа.
Первый – платформенный. Мы приступили к созданию стандартизированных научно-технологических платформ на базе всех наших ведущих научных центров. К концу 2022 года их насчитывалось восемь, а сегодня – уже 27. Эти платформы основаны не только на передовых мировых научных направлениях, таких как генная и биоинженерная инженерия, мультиомиксные технологии, пептидный и олигонуклеотидный синтез, рекомбинантные белки, но и на уникальных технологиях, по которым мы существенно опережаем мировое сообщество.
Второй принцип – кластерный. Поскольку платформы размещены в разных научных центрах, мы фактически выстраиваем единый оркестр. Для быстрого создания прорывного продукта или технологии формируется единая дорожная карта с единым целеполаганием, объединяющая научные группы различных центров с учётом их технологических носителей и компетенций. Соединение этих двух принципов позволило нам за короткий период – с 2021 по 2026 год – сократить инновационную цепочку в 2,5–3 раза, создать почти 700 результатов интеллектуальной деятельности, получить 322 патента, зарегистрировать 49 инновационных лекарственных препаратов, впервые получить разрешение на клиническое применение персонифицированных иммунобиотехнологических препаратов, а также 47 медицинских изделий.
Чтобы вы могли представить перечень основных уникальных продуктов, которыми пока располагаем только мы, отмечу особую технологическую платформу с прибором и микрофлюидными картриджами для высокоскоростного мультиплексного определения генетических маркеров, включая биопатогены, с помощью уникальной конвекционной ПЦР. Это позволяет одномоментно выявлять более 200 генетических маркеров (вирусов, бактерий, токсинов) менее чем за 20 минут с высокой чувствительностью – всего 10 копий – и высокой специфичностью. Другая платформа предназначена для идентификации любого неизвестного биопатогена с помощью генетического метода архондинга с последующим высокоскоростным секвенированием.
Среди продуктов, уже хорошо известных нашему биомедицинскому сообществу, – платформа рекомбинантных вакцин, включая аллерговакцины. На прошлой неделе зарегистрирована первая аллерговакцина против пыльцы берёзы и перекрёстной пищевой аллергии, на подходе – вторая, против амброзии. Также создана первая в мире конъюгированная вакцина, соединяющая полисахариды и рекомбинантные белки, – пятивалентная вакцина против менингококковой инфекции с включением B-серотипа, что крайне важно, поскольку это самая тяжёлая форма заболевания. Кроме того, разработана первая в мире рекомбинантная вакцина против лихорадки Денге, созданная по обращению Президента Никарагуа. Учитывая значимость проблемы и отзыв существующих вакцин в мире из-за синдрома активации инфекции на фоне поствакцинальных антител, мы разработали уникальный метод ухода от АДЕ-синдрома. Отмечу и персонализированные онковакцины – сначала против колоректального рака, теперь – против глиобластомы.
Если речь идёт о малых и средних партиях, стратегические группы агентства способны производить их самостоятельно. Однако при необходимости масштабирования продуктов нам требуются индустриальные партнёры, которых мы привлекаем на стадии завершения доклинических исследований – после подтверждения безопасности, эффективности и качества препарата. Для своевременного трансфера технологий на производственные площадки уже сформирован круг надёжных индустриальных партнёров, готовых подхватить наши научно-технологические платформы.
Дирхамы и геномы
– Какой опыт Объединённых Арабских Эмиратов применим для России и других стран?
– Я хотела бы выразить особую благодарность России за всю ту концепцию биогенетической повестки, которая вынесена в повестку данного мероприятия, – ответила Марьям Матар. – Действительно, почему мы должны говорить о генетике? В 1922 году наш уважаемый учёный, профессор Николай Котцов, который является отцом-основателем генетики, заложил концептуальные положения о болезнях, передающихся по наследству. И ныне я буду говорить не только о будущем науки и человечества, но и о платформе, которая объединила бы наши знания и усилия для персонализации лечения. Ещё один момент, который я хотела бы отметить, – это наш скромный вклад в генетическую провинцию, когда мы говорим о здоровой экономике и экономике здоровья. Я хотела бы отметить госпожу Лут, министра сельского хозяйства, которая в своём докладе говорила о питании и нутрицевтической ценности. Я хотела бы провести здесь связующую нить: это действительно важнейший аспект нашей деятельности по охране здоровья, и здесь Россия является пионером. Именно качество жизни. Когда мы говорим о качестве жизни, нельзя не говорить о качестве питания и продуктов. Это основа, это экспозимы – то, что составляет основу нашего здоровья и жизни. Именно российский учёный выдвинул в 1927 году концепцию понимания этой сферы. Мы должны вернуться к корням. К тем наработкам и концепциям, которые создала Россия, мы должны обратиться и развивать их наилучшим образом.
Теперь я хочу перейти к представлению себя. Я понимаю, что Россия намного древнее и огромнее, чем моя страна. Но мы совпадаем в понимании того, как важны здравоохранение и сельское хозяйство в обеспечении здоровья населения. И именно экспозимы – как важно их понимать и обеспечивать в жизни. Я хочу поблагодарить Россию и за то, что она помогла нам концепциями в обеспечении нашей платформы, и хочу доложить о наших достижениях. Как вы знаете, я первая женщина в истории моей страны, которая занимает такую позицию в государственном секторе Министерства здравоохранения и в правительстве Дубая. Я хочу рассказать о наших достижениях и разработанных программах.
Я выпустилась из медицинского колледжа в 2001 году, и такова моя карьера в государственных исследованиях. И я задалась вопросом: как я могу помочь моему народу и людям прекратить страдания в части наследования генетических болезней? Я изучала успешный опыт других стран, таких, например, как Кипр. Я основала неправительственную организацию, чтобы заложить основы скрининга наследуемых болезней. Я сотрудничаю с правительством и другими неправительственными организациями. Я соединяю все эти источники знаний, и мы можем доносить наши достижения до людей. В нашей стране распространены семейственность и клановость, а также браки внутри кланов, где присутствует отдалённое родство. Мы пришли к выводу, что необходим генетический скрининг.
Это была непростая история, потому что это также работа с сообществом. Я работала с университетами, мне было проще работать с академической средой. Мы получили двадцать амбассадоров, послов доброй воли среди студентов. Я обучила двадцать волонтёров-амбассадоров, студентов. Они стали нести эту весть населению, доставлять информацию и предлагать её. В 2004 году я организовала неправительственную организацию, которая объединила частные средства. В 2007 году мы организовали лаборатории, которые стали обрабатывать данные от общественной программы скрининга крови по ряду заболеваний. В 2011 году нам уже было возможно провести скрининг через наши программы.
Нам удалось провести скрининг для 14 200 граждан до 28 лет. Это стоило около 500 млн дирхамов, что эквивалентно 2 млнм долларов США. Мы определили группы высокого риска и смогли сэкономить 32 млн дирхамов за счёт того, что не потребовалось проводить медицинские вмешательства. Средняя ежегодная стоимость лечения одного пациента с заболеванием составляет 35 850 дирхамов, тогда как стоимость скрининга – всего 414 дирхамов. Теперь скрининг введён на законодательном уровне как обязательный к выполнению. С 2004 года мы говорим конкретно о талассемии, и в ноябре 2017 года мы были в состоянии зафиксировать последние случаи рождения детей с этим заболеванием. Мы можем фокусироваться на генетике и других факторах. Можно говорить о том, что мы улучшаем здоровье нации, избегаем рисков, связанных с лечением таких заболеваний.
Готовь смену летом, а кадры зимой
– Как меняются сегодня программы подготовки инженерных кадров и сами механизмы их реализации, чтобы в биотехнологическую отрасль пришли новые специалисты?
– Я бы обратил внимание на три ключевых аспекта, – ответил Валерий Фальков. – Андрей Фурсенко начинал с тезиса о том, что биоэкономика – это наддисциплинарное или, по крайней мере, междисциплинарное направление. Это означает, что биоэкономика находится на стыке нескольких научных областей. Следовательно, и образовательный процесс должен строиться аналогичным образом – не в рамках узких дисциплинарных программ, таких как «биология», «биотехнология» или «биотехнические системы», а на основе учебных планов, предполагающих интеграцию нескольких научных направлений.
Второе, что известно давно и всем: качество образования, и университеты здесь не исключение, напрямую зависит от того, кто приходит в аудиторию. Если преподаватели несут современное знание, сами понимают, как устроен фронтир, владеют передовыми промышленными технологиями и глубокими научными знаниями, то и студенты получат актуальную подготовку.
И третье, с учётом специфики. Филологии, юриспруденции или экономике можно обучать, имея парту, доску и преподавателя. Что касается современных биотехнологий, то здесь необходимы генетика, секвенирование, химические лаборатории, специально оборудованные помещения для инженеринга. Всё это требует, конечно, соответствующих вложений.
Отвечая на ваш вопрос коротко: мы поддерживаем наши университеты в рамках специальных программ, чтобы они комплексно решали поставленные задачи. А именно: давали преподавателям возможность повышать квалификацию на передовых промышленных предприятиях, привлекали лучших специалистов из реального сектора для работы со студентами, оснащали пространства для инженерного и научного эксперимента. Такие программы существуют, и они дают результат.
Чтобы не быть голословным, приведу один конкретный пример. У нас есть программа «Приоритет 2030» и отдельный трек для Дальнего Востока. В её рамках мы поддерживаем университеты Дальнего Востока и решаем простую задачу – создать условия, чтобы выпускники школ дальневосточных регионов выбирали вузы на Дальнем Востоке для получения образования. А в идеале, чтобы те, кто живёт на «большой Земле», как говорят дальневосточники, приезжали учиться туда.
Эта программа работает и даёт конкретные результаты. Сегодня, например, мы с Денисом Мантуровым и Оксаной Лут обсуждали небольшой, неизвестный до участия в этой программе вуз – Бурятскую государственную сельскохозяйственную академию. В силу своего масштаба и небольшого бюджета она, в каком-то смысле, была обречена на линейное развитие. Почему? Потому что главный дефицит – ресурс на развитие. Есть государственное задание, ты платишь зарплату, покупаешь в лучшем случае мебель. А для «души прекрасных порывов» нужны средства.
Но коллеги прекрасно выступили, защитили свою программу и получили финансирование, почти равное объёму их собственного бюджета. И мы видим конкретный, на мой взгляд, хороший результат. А именно: отечественные биокомпоненты шлемника байкальского. Они провели жидкофазную экстракцию с последующим выделением полисахаридной фракции. Это как раз то, о чём говорил наш китайский коллега – сырьё на основе естественных трав. Для Бурятии это органично и понятно, и одновременно это современная наука и биотехнология.
Очевидно, что студенты, которые прикасаются к такому проекту, получают образование иного качества. Во-первых, они понимают, как эти знания можно применить на практике и куда пойти работать. Во-вторых, и у преподавателей, и у всего коллектива глаза горят. Насколько мне известно, сегодня это один из самых динамично развивающихся аграрных вузов, который мы приводим в пример на всех площадках, в том числе и сейчас. И таких программ у нас много.
Отдельно хочу поблагодарить Антона Алиханова за Центры инженерных разработок. Буквально на прошлой неделе стартовал новый этап отбора передовых инженерных школ. Мы являемся сопредседателями, и к концу года будем проводить отбор. Уже сейчас видно, что значительная часть из 50 планируемых к отбору школ будет посвящена биоэкономике.
– Вы часто говорите, что бизнес и наука, бизнес и университеты должны говорить на одном языке. А в биоэкономике кто первым разобрался в этом языке?
– Конечно, бизнес. Он нас многому учит. Кстати, появлением самой программы «Приоритет 2030» мы обязаны бизнесу. Мы с Михаилом Мурашко обсуждали это, он, возможно, не помнит, а я помню, как я спрашивал представителей реального сектора: «Что нужно с точки зрения развития науки в высшей школе?» Первое, на что они указали, – это горизонт планирования. Не надо жить одним-двумя годами. Сделайте программу на 10–15 лет, чтобы люди спокойно работали, а бизнес мог планировать с ними долгосрочные проекты. Мы по этому пути и пошли.
Курс на Сириус
– Вы учредили один из самых молодых технологических университетов России – Научно-технологический университет «Сириус». Его учёные в коллаборации с бизнесом создают новые лекарства. Как сейчас меняется роль российских университетов в развитии биоэкономики?
– Хочу начать с определения биоэкономики: это умение превращать знания о живом в продукты – лекарства, семена, ферменты, материалы, продовольствие, – ответила Елена Шмелёва. – Главный барьер здесь – не дефицит научных идей: российская наука сильна. Барьер – разрыв между лабораторией и производством. Это та самая «долина смерти», о которой сегодня говорили, и Денис Валентинович с этого начинал. Учёный результат уже получен, а бизнес ещё не готов в него инвестировать – слишком высоки риски. Чтобы масштабировать, необходимо оценивать риски, а они пока значительны.
Я убеждена, что роль университета в биоэкономике должна сейчас принципиально расшириться. Университет – и это применимо в первую очередь к биоэкономике – не только место, где рождаются идеи и готовятся специалисты, но и полноценная площадка, где доказывают работоспособность разработок, проводят прототипирование, масштабирование, осуществляют первые контролируемые испытания и передают индустрии технологии уже со снятыми рисками. Важно и повышение квалификации кадров. В «Сириусе» мы выстраиваем модель полного цикла: единую вертикаль – от образовательного центра президентского лицея до научно-технологического университета и инновационного центра, где уже работают 113 компаний-резидентов.
Лабораторный комплекс, крупнейший в стране, создавался нами по поручению Президента РФ. В полном цикле он является непосредственным ядром и основой. Совместно с компанией «Эрфарм» мы создаём опытно-промышленный участок для наработки препаратов, а совместно с Минсельхозом запланировали и уже сделали первые весомые шаги по развитию сельскохозяйственного кластера для испытания аграрных технологий.
Мы полагаем, что федеральная территория может быть полезна и регуляторными решениями, необходимыми для развития технологий. Сегодня уже очевидно: геномное редактирование в растениеводстве и промышленной микробиологии требует не ослабления регулирования и не создания исключений, а впервые сформированных требований безопасности. Эти требования должны основываться на объективных научных данных, полученных в контролируемых условиях. А это снова роль университетов и университетских лабораторий.
И, конечно, ничего не будет работать без людей. Главное – люди. Биоэкономике нужны не просто биологи или химики, а, как говорит Андрей Фурсенко, главные конструкторы – люди, которые видят весь путь от научной идеи до продукта и, самое важное, готовы отвечать за результат. Именно так мы учим на всех уровнях: студент работает не с учебной задачей, а с реальными запросами индустрии.
Кстати, сегодня на форум приехали школьники из «Сириуса». Послушайте, какие вопросы они задают. Это, безусловно, вопросы будущих главных конструкторов отрасли. Поэтому я считаю – и на этом закончу, – что университет будущего – это интегратор. Он соединяет науку, инженерную разработку, индустрию и государство в единую цепочку. Модель, которую мы отрабатываем в «Сириусе», уже масштабируется на всю страну. И это и есть вклад университетов в технологический суверенитет России сегодня.
От сессии ВАСНХИЛ до высших технологий
– Где и по каким направлениям мы можем обеспечить и достичь технологического лидерства, если речь идёт о биотехнологиях и биоэкономике?
– Мы говорим о междисциплинарности и наддисциплинарности, но на практике это означает, что основой успеха являются консолидация и координация. Сегодняшний состав нашего стола как раз демонстрирует эту конфигурацию: здесь представлены все ключевые участники. И я могу с уверенностью сказать, что мы действительно достигли полной консолидации.
Всё базируется на науке, и здесь консолидация также критически важна. Роль Академии наук огромна. С приходом Геннадия Красникова на пост президента Академии наук ситуация радикально изменилась. Курчатовский институт перешёл под научно-методическое руководство Академии наук. Сегодня у нас сформировано единое научное пространство, полностью координируемое Академией, которая опирается на свою головную организацию – Курчатовский институт. Огромную роль здесь играет и Министерство науки, поскольку институты, которыми руководит Академия, находятся в ведении Министерства, возглавляемого Валерием Фальковым. Хочу подчеркнуть, что консолидация научной среды – это залог успеха, и у нас сложились абсолютно дружеские и глубоко взаимопонимающие отношения со всеми ключевыми министерствами, участвующими в этой работе. Это залог успеха, на который мы обречены.
Второе – история. Когда мы говорим о биотехнологиях, мы должны отчётливо понимать: ещё в шестидесятые-семидесятые годы и вплоть до распада Советского Союза наша страна была одной из ключевых в биотехнологическом развитии. В Советском Союзе действовало более двухсот предприятий, выпускавших всю номенклатуру аминокислот, ферментов, витаминов, средств защиты растений и основ антибиотиков. Мы производили всё, что выпускал мир, за исключением одного антибиотика. Затем, в перестроечные годы, этот потенциал был утрачен: мы помогли многим соседним странам освоить наши разработки, а сами остановились. Однако при этом мы сохранили компетенции, и консолидация позволила нам сгруппироваться и перезапуститься. Успехи в сельском хозяйстве и промышленности дали нам огромную базу технологического сырья, которой раньше не было.
Сегодня отходы сельского хозяйства – это главная основа для развития. Вот вспоминали рисовую шелуху. На самом деле здесь масса возможностей. У нас есть консолидированная наука и колоссальный опыт. Напомню: в советское время мы производили полтора млн тонн кормового белка из парафинов нефти и были монопольными поставщиками этой продукции на весь мир. Сегодня ничто не мешает нам всё это легко восстановить, что реально и происходит. По распоряжению правительства создан консорциум, в который вошли ведущие институты; мы с Геннадием Красниковым обращались по этому вопросу в правительство, и оно нас полностью поддержало. Более десяти крупнейших институтов объединены. Из тридцати шести позиций, которые демонстрировал Антон Алиханов, по двадцати пяти мы чётко и устойчиво продвигаемся. У нас есть все компетенции: сырьё, индустриальная база и всё остальное.
Теперь, если вы позволите, я хотел бы обратить внимание на роль Курчатовского института. Она очень важна. В 1948 году, после сессии ВАСХНИЛ, на которой Лысенко разгромил генетику, наш институт спас генетику усилиями Курчатова и Александрова. Мы сохранили генетику, и в стенах Курчатовского института была создана одна из лучших в мире генетических лабораторий, которая фактически способствовала зарождению биотехнологий. Сегодня Курчатовский институт заново реанимировал эту традицию: в 2008 году мы расшифровали первый в России геном – седьмой по счёту в мире. Сейчас все говорят о секвенировании и геномах, но до 2008 года у нас не было ни одного человека, который понимал бы, как расшифровать геном. Мы это сделали. Это реинкарнация генетических технологий, которая лежит в основе современной генетики. Кроме того, основой являются коллекции. Обладая колоссальным биоразнообразием, мы имеем более ста уникальных коллекций, которые сегодня представляют собой наш золотой фонд. Эти коллекции защищены указами Президента.
Далее, существует № 428-ФЗ, который позволил сделать многое, и, главное, по решению Президента создана национальная база генетических исследований, в которую теперь по закону должны складываться и собираться все данные. Хочу подчеркнуть, что у нас есть все компоненты: наука, образование, о котором только что говорил Валерий Николаевич, промышленность, которая в принципе готова. И самое главное – помимо этих компонентов, у нас есть ресурсная база. Это, в первую очередь, сельскохозяйственное сырьё, во-вторых, вода, и, в-третьих, энергия. Мы вне конкуренции. И при правильной координации у нас великое будущее.
Мы живём в реальной биоэкономике. Обратите внимание: вы приходите в магазин, покупаете хлебобулочные изделия – торт, пирожное, печенье, хлеб. Все они сделаны живыми микроорганизмами – пекарскими дрожжами. Вы покупаете молочные продукты – все они изготовлены живыми кисломолочными бактериями. Вы покупаете сыры – то же самое. Вы покупаете алкоголь, вино. Крепкий алкоголь – это результат работы дрожжей. Все продукты, которые мы покупаем сегодня в магазине, – это продукт биоэкономики, других там нет. Отсюда следует, что помимо того, что мы уже живём в биоэкономической среде, вопросы биобезопасности выходят на первый уровень, потому что проще всего навредить нам теперь с помощью того, в чём мы становимся сильными. Поэтому, развивая биоэкономику и повышая качество жизни наших людей, мы должны всё время помнить: опережающее развитие технологий биобезопасности гарантирует не только наше развитие, но и устойчивое существование.
В заключение хотел бы привести два коротких примера. Краснодарский край – крупнейший производитель вина в России сегодня. Возрождение виноделия и виноградарства, которое произошло за пять лет взрывным образом и основано на наших традициях Голицыных и многих других, – это успех. У нас сегодня бум, но это же чистая биотехнология. Вот пример короткого реального успеха. В Геленджике вы можете особенно хорошо это почувствовать. Второй пример. Чтобы очень чётко и безопасно пробовать всю еду, должна быть определённая клиническая база. Такая клиника у нас есть здесь неподалёку, это Научный центр приматологии – питомник обезьян. Мы имеем там более 7 тыс. приматов 22 видов. На будущий год мы будем отмечать столетие первого в мире института приматологии. Американцы, копируя нас, создали у себя такой институт только через девять лет. Сегодня наш центр возрождён и находится на правильном уровне. Это гарантия нашей биологической безопасности и опробования тех продуктов, которые мы будем быстро создавать.